arefeva 1

Светлана Арефьева – от Питера до Москвы

By

Светлана Арефьева – известный архитектор, декоратор, дизайнер интерьера, руководитель интерьерного бюро “Well Done Interiors”. действительный член объединения декораторов России о детстве, ценностях, пространстве, образовании и влиянии декорирования на здоровье и судьбу человека.

Вы специально выбирали место под офис?

Да, поскольку я родилась и жила в центре Петербурга, для меня важно ощущение города. Не безликого, а архитектурно насыщенного. В Москве есть, конечно, места, которые более ассоциируются с Петербургом. Например, за Балчугом набережная с горбатыми мостиками. Вот там Flashback бывает, там всплывают некие ассоциации. Еще Поварская улица, чем-то напоминает Петербург, но и Фрунзенская набережная тоже – здесь есть стать и стройность. Хотя понятно, что Москва – это все совсем другое. В Петербурге я жила в самом центре, в «золотом треугольнике», на Мойке. Я родилась там. Салют мы всегда смотрели прямо из окна, Спас был виден, Главные императорские конюшни. В Летнем саду, на Марсовом поле мы гуляли – так и возила меня мама в коляске мимо всех этих колоннад, портиков и фронтонов.

Питерская архитектура как-то повлияла на Вас?

Не могло не повлиять! Как только переехала в Москву, только тогда поняла, чем для меня был Петербург. Живя там – не ценила его так, как оценила, уехав. Воспринимала, как данность, видимо. Я росла в большой коммуналке: естественно, с высокими потолками и с остатками роскоши в виде лепнины. На окнах у нас были кремоны, дверные ручки ещё старые, дореволюционные. Мне казалось, что все так живут. В таких красивых зданиях, с таким видом из окна, с потолками четыре с половиной метра. Потом, последние несколько лет перед переездом в Москву, я жила на окраине города и это была очень сильная ломка для меня. Но каждый день я ездила в Академию Художеств и не было ощущения, что я полностью выключилась из красоты. Когда в Москву переехала, поняла, что впитала с молоком матери особую Петербургскую красоту, особое видение. Что именно эта особая Петербургская стать и атмосфера меня сформировали как художника. Одно из моих ранних воспоминаний: как я в 4 года сижу, рисую, слушаю радио, слышу, что объявляют набор в детскую художественную студию. Помню, что услышала адрес: набережная реки Фонтанки. И стала за пуговицу всех дергать. Говорю – хочу в художественную школу. Мне тогда было 4 года. Мама сказала: «Рано, тебя никуда не возьмут». Папа сказал: «Пойдем». И мы пошли с ним по Фонтанке от самой Невы, поскольку номер дома я не запомнила, искать эту школу. Оказалось, что на набережной Фонтанки очень много художественных школ. Мы заходили во все подряд и нам говорили, что еще рано. Затем, мы зашли в очередную, пятую по счету, и меня взяли. Это была очень авангардная школа, свободная. Она стала первой в длинной череде разных школ. С тех пор, в моей жизни не было ни одного дня, чтобы я не ходила в какую-нибудь художественную мастерскую. Каких-то авторитетов тогда не было. Было просто желание творить, рисовать. Это было именно моё инстинктивное желание.

arefeva 2

Вы начали учиться потому, что школа находилась рядом?

Нет. Я даже не знала, что такое набережная Фонтанки в 4 года. Если бы это было где-то далеко, то, может, папа тоже бы сказал: «Давай не сейчас».

То есть это был решающий момент?

Да, папа меня поддержал. Кстати, он меня поддержал в нескольких значимых ситуациях. Например, мой первый проект – Константиновский Дворец в Стрельне, который я делала в команде Архитектурной Студии Михайлова. Это был мой первый интерьерный опыт, в 2002-ом году. И стало это возможным благодаря отцу – он был геодезистом на реконструкции Дворца. Он подошел к главному архитектору и спросил: «Нужны ли Вам руки?». Так я попала в команду. Также, на Фонтанке, кстати, была и моя школа при Мухинской Академии. В принципе, у нас после окончания школы все шли в Муху. Не было практически никого, кто смел бы нарушить такую расстановку сил. Все шли в неё по-умолчанию. И я думала, что пойду на факультет текстильного дизайна, пугалась правда, что все поступают по 3-4 раза. И потом моя одноклассница сказала шепотом: «Ты не думала про Академию Художеств?». Я ответила с придыханием: «Ты что? Это же Академия Художеств!». Мне казалось, что Академия недоступна, нереальна. Оказалось, что это вполне реально. Где-то за пару месяцев мы экстренно переучились, ведь школа рисунка была более современная в Мухе. Пришлось полностью перестроиться за пару месяцев на академическую манеру рисования. Я поступила последним номером, но поступила. Это было счастье! Меня как будто на ладошке судьба переносит в какие-то моменты. И, в общем, с 4 лет до окончания школы «Детали», я безостановочно, 20 лет получала разнообразное художественное образование. Это сделало своё дело – этот культурный багаж навсегда со мной.

Насколько важна пропорция, особенно в классической архитектуре?

Это, вообще – ключевое.

Мне кажется, этого многие не знают или специально опускают. Я, по-крайней мере, вижу много проектов, дорогих, где пропорции нарушены. Это сознательно делается?

Даже не знаю. Вот, например, Николас Хаслем. Он, например, такой хулиган. Он очень красиво нарушал пропорции, делал в очень буржуазных проектах, например, гиперболизированные дверные порталы. Или в интерьере использовал гипсовый рельефный фриз фасадного масштаба. Это очень интересный прием. Но для того чтобы так хулиганить с классическими пропорциями, нужно их превосходно изучить и чувствовать. Иначе, все это может превратиться в неуместный и не тонкий гротеск. Несомненно, декоратору, дизайнеру нужен серьёзный культурный багаж. Можно, конечно, работать с такими столярами, каменщиками, архитекторами, которые сделают часть работы за тебя, отрисуют правильно детали, предложат верные прототипы, скорректируют идею. То есть, ты за их счет будешь выезжать. Но идеи твои все равно будут рождаться на другом уровне. Отсутствие насмотренности очень заметно, это нельзя ничем скрыть, никакой смелостью и концептуальностью. Понятно, что эта насмотренность сейчас очень у немногих и это отчасти и объясняет происходящее в дизайне.

arefeva 7

Какие кумиры были за Вашу деятельность или сейчас есть?

У меня их, конечно же, много. Я люблю всех нарядных и смелых классиков: Хуан Пабло Молино, Жак Гарсия, Николас Хаслем, Ренцо Монжардино, Студио Перегалли, Альберто Пинто, Марио Буатта и многих других. Я стремлюсь к недосягаемо высоким вершинам. Из отечественных – Кирилл Истомин, Дмитрий Великовский. Так получилось, что после Академии я сразу же переехала в Москву. Только в 24 года такое можно – у меня было 500 долларов на жизнь и 3500 на обучение в школе «Детали». Я, как Мадонна, приехавшая в Нью-Йорк. Говорят, у нее тоже только 500 долларов было с собой. Мне повезло, Вероника меня взяла после учёбы в школе на работу в бюро. Они, естественно, дружили с Димой. Он пригласил меня быть стилистом на фотосъемке одного из своих проектов. Благодаря этому я побывала в этом доме, подробно его изучила. Для зеленого новичка в 2005 году это был невероятный опыт. Дмитрий для меня из всех российских мастеров – идеал целостности, то есть, это и превосходная работа с пространством и тонкое видение красоты, пропорций. Соответственно, и декораторская часть у него тоже сильнейшая.

Он считает, что практическое обучение гораздо сильнее любой теории. Вы согласны с этим?

Абсолютно. У меня сохранились мои эскизы к диплому в «Деталях». Я помню, когда защищалась, то просто выставила их, и никто в комиссии больше не слушал меня, как мне кажется. Они были настолько любовно нарисованы, они были такие смелые. Сейчас я понимаю, что я тогда была очень пассионарным нулем. Естественно, очень насмотренным, но нулём. Я самокритичный человек, я говорю это искренне, не рисуясь. В те два года, когда работала с Вероникой Блумгрен – я смотрела и впитывала каждый день, как она это делает. Понятно, что я очень много от нее взяла и именно тогда поняла, что такое дизайн интерьера высокого уровня и как он выкристаллизовывается. Ни одно обучение не дало бы мне этого опыта и я бесконечно благодарна судьбе за него.

Раньше же не было институтов, курсов. Просто отдавали в подмастерья и дети учились. Что важнее – поучиться в каком-либо месте или, допустим, все это время практиковаться в авторитетном бюро?

Вопрос в том – какие цели, какие ценности. Если цель просто работать, то можно просто выйти и начать что-то делать, набивать шишки, учиться на своих ошибках. Так поступают сейчас многие. Поскольку я максималист, я за комплекс – и за серьезное образование, и за стажировку у того, кого считаешь авторитетом. Но сейчас, поскольку у меня ребенок скоро пойдет в школу, я активно изучаю современную систему образования и всё, что с ней происходит. Авторитетные для меня люди говорят, что происходит сильный разлом, смена эпох в образовании. Всё, что было важным раньше, пересматривается очень серьёзно, система пока не успевает перестраиваться. И что касается образования, я боюсь сложно что-либо говорить, потому что я не понимаю, что будет через 5-10-20 лет и что надо делать сейчас. Я могу говорить лишь с уверенностью про то, какой путь прошла я. Но, например, лет через 5 после окончания своего обучения, поняла, что все 7 лет моего обучения в Академии художеств, я могла бы смело отдать за курс лекций архитектора Суматохина в «Деталях».

Моя мама с ужасом воскликнула, прочитав эту цитату мою в одном интервью: «Ты что такие вещи крамольные говоришь?». Но, я правда так считаю.

Именно Андрей Суматохин отвечает во многом за успех работы большинства декораторов нашей школы. Я, например, считаю свои планировки одной из своих сильных сторон. Даже более сильной, чем работа с цветом. Но, это остается за кадром, все видят смелую работу с цветом, декораторские решения. А красота начинается ещё с планировки, уже на этом этапе мы расставляем все доминанты, прописываем сценарий. Эти лекции, у Андрея Суматохина, подтвержденные опытом работы с Вероникой Блумгрен – вот это создало мой внутренний профессиональный стержень.

В душе я всегда была классицист. А Академия, несмотря на академическое прошлое, пыталась сделать из нас всех современных архитекторов. И на защитах дипломов, так называемые «стеклянные огурцы» получали наивысшее поощрение. Попытки же интегрировать культурное наследие или работать в классической традиции воспринимались не всерьез, не поощрялись. Во мне – ни один из преподавателей, к сожалению, не увидел суть, все пытались переделать. Поэтому, я не смогла взять все то, что могла бы. Но я иду своим путём, не изменяя своим ценностям. Для меня, как для человека старой закалки уходящей эпохи, это важно.

arefeva 15

Какие качества той эпохе принадлежат, какие сейчас утеряны?

Я вижу, что сейчас идет ускорение и упрощение. И сейчас сидеть, 2 часа рисовать руками какую-то деталь – это потеря времени и экономически не выгодно. Я из того времени, когда люди не так спешили. Сейчас, к счастью, есть архитекторы, которые рисуют руками, я восхищаюсь и учусь у них до сих пор.

Сейчас, работы многих молодых дизайнеров, работающих в современной стилистике – выхолощенные, а не лаконичные. Я тоже делаю современные проекты, но за этим стоит что-то другое, возможно тот самый культурный багаж. В моих современных интерьерах всегда есть наслоение нескольких пластов, как у акварели лессировка, много тонких слоёв, формирующих общий вид. На контрасте с тем, что я вижу каждый день, меня восхищает то что делает Андрей Деллос. Он знаток и ценитель, который любит красоту исторических стилей и воссоздает её очень уместно. Уж он точно не упрощает и не торопится. Это человек, который делает все свои проекты, используя по полной свой культурный багаж, даже в своих более современных проектах.

Какие Ваши любимые проекты?

Они все какое-то большое место занимают. И последний из законченных – всегда самый любимый. Особенным для себя я могу назвать мой проект с желтой гостиной, который я в 2014 году начала делать. Он был, наверное, на то время самый смелый по цвету и там были фантастически вдохновляющие заказчики. Но и последний завершённый дом такой же, та же смелость и доверие заказчика, интереснейшая задача.

А каков Ваш заказчик? Или они все разные?

Вообще, они все разные. Но комфортнее всего мне работать с мужчинами, холостяками. Потому, что мужчинам не свойственно менять решение так часто, как это бывает у женщин. Мне проще, когда решение принято и оно дальше не подвергается сомнениям, а только обрастает подробностями, не меняя курса. Мужчины чуть меньше думают о быте и это позволяет применять чуть более эстетские решения. Холостякам в районе 40-ка хочется, чтобы было красиво, хочется себя побаловать. Мой типаж – это такой «барин». Хотя, у меня есть несколько успешных проектов для семей с большим количеством детей. Красота может быть и практичной. После того, как в моей семье появился ребёнок, я совсем иначе подхожу к работе над детскими. Я теперь точно знаю, что нужно маленькому человеку для счастья, и это всегда одна из важнейших задач проекта.

Вы учитываете каждую специфику жильца?

Несомненно. Я ищу компромисс, когда нужно учесть все мнения, чтобы не было конфликтов. Я рисую эскизы и, чаще всего, получается согласовывать помещения с первого раза, мне удаётся угадывать, настраиваться на волну заказчиков. Среди важных для меня ценностей – это уважение к личности. Я не считаю, что через проект заказчика должна выражать какие-то свои взгляды и желания. Наоборот, я должна предложить решения адекватные его потребностям, естественно пропуская через себя, как через эстетический фильтр. Заказчик, ведь, как выбирает дизайнера? Он смотрит – через кого он готов пропустить себя.

У Вас есть любимое архитектурное строение в Питере или в Москве?

В Питере я очень люблю павильон Росси в Михайловском саду. Я люблю малые формы, что-то человеческого масштаба. Московские высотки, допустим, меня восхищают, но и подавляют одновременно.

Есть в мире хоть одно строение, которое для Вас является идеалом, эталоном?

Вилла Ротонда Палладио.

arefeva 16

Вы работали с кем-нибудь в паре?

Одно время я работала с Ольгой Полонской. Но, довольно давно, мы расстались. Есть люди, с которыми я представляю такое сотрудничество, есть архитекторы единомышленники.

Если не секрет, с кем именно Вы бы сотрудничали на больших проектах?

Тимур Каримов, Сергей Воронин, они вместе работают. Они до сих пор всё рисуют своими руками, все свои проекты – от плана до деталировки фасадов. Свой подход они называют «поэтичная и гуманная архитектура» и мне это невероятно близко. И, несомненно, Андрей Суматохин. Я его считаю гениальным архитектором.

Если бы в Кремле предложили сделать, например, приемную или новое здание? Вы бы взялись за это?

В паре с сильным единомышленником – я думаю, да. Это задача как раз по мне.

С кем пошли бы в разведку?

Тимур Каримов и Сергей Воронин.

Вы читаете лекции. Какую Вы посоветовали бы посетить нашему читателю?

Поскольку я такой ботаник-отличник, мне очень важно всё структурировать. Все мои лекции очень сильные – это мнение не мое, а слушателей. У меня есть любимая лекция о декораторских приёмах, где на примерах работ, моих и моих коллег, мы разбираем каждую картинку. Сейчас все много говорят о трендах. Лично я считаю, что важность их сильно преувеличена. Тренды – это не про меня. Я их вижу, знаю, но не считаю, что именно ими нужно руководствоваться в работе. Я, например, всегда любила и буду любить (когда бум спадёт на леопардовый принт, который сейчас на пике) малахиты, которые в тренде уже много лет. Не потому, что это в тренде. Есть вещи, которые вне времени для меня.

У Вас есть мечта?

Теперь есть! После нашего разговора – в Кремле что-то сделать. У меня была идеалистическая мечта в детстве, чтобы в Петербурге были дома выкрашены такой краской, которая после каждой зимы не отваливалась бы кусками от фасадов. Потому что каждую весну это происходило. А сейчас хочу, чтобы не модное – опять стало ценным. Чтобы классические интерьеры получили новый виток развития, чтобы они вызывали интерес у молодого поколения, чтобы классика перестала ассоциироваться с пережитком прошлого. Чтобы все увидели – она бывает модной и смелой, и в ней гармонично жить.

Какая Ваша любимая книга?

Я ценю всех авторов, за то, что они все разные.

Какое пожелание нашим читателям на этот год?

Пожелание – всегда насматриваться хорошими, разными источниками.

Оцените статью: 1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд
Загрузка...
Вам также может понравиться
Свежие записи
post-image
Разное

Дом-корабль

Московский архитектор Николай Круглов воплотил в жизнь необычный арт-объект – концепт экологичного дома в стиле постмодерн. Читайте также:  Бесполый...
Подробнее
Вверх!!!!!