Русский авангардизм: интерьеры от Дмитрия Великовского

By

О том, почему не стоит тратить время на учебу В МАРХИ, считать Заху Хадид архитектором, о значении русского авангарда в мировой культуре и приемущесвами работы с западными заказчиками известный архитектор рассказал в интерьвью журналу «Д&И».

Дмитрий Великовский, российский архитектор. Окончил Мархи. В 1995 году основал бюро Artistic Design, специализирующееся на создании архитектурных и дизайнерских решений для жилых и коммерческих проектов класса люкс. В портфолио бюро проекты пентхаусов, Вилл, шале, бутик-отелей и офисных пространств по всему Миру.

Дмитрий, вы происходите из семьи известного московского архитектора Бориса Михайловича Великовского, автора целого ряда знаковых для города проектов и построек, сформировавших его облик, это повлияло на ваш выбор профессии?
Это было так давно, что сейчас, честно говоря, сложно сказать, что именно стало решающим фактором в этом. Но, наверное, семейная история все-таки повлияла в какой-то степени. Не могу сказать, что я рос в этой атмосфере, потому что отец мой был физиком.

Выходит, талант вам передался через поколение, ведь ваш дед был одним из самых известных советских архитекторов.
Да, он был одним из первых конструктивистов. У меня вышла книга на английском языке, правда, в России ее не найти, но во всех главных магазинах мира, в которых продается литература по искусству и архитектуре, она представлена. Книга была специально написана для западного рынка, потому что по русскому конструктивизму там очень мало изданий: по Леонидову две книжки (Иван Ильич Леонидов, русский архитектор, представитель русского авангарда, конструктивизма, мастер «бумажной архитектуры». – Прим. ред.), одна общая и, собственно, все. Если взять, например, количество книг, посвященных Баухаусу, то это несравнимо, конечно. Я вообще хочу издать цикл книг, посвященных ведущим конструктивистам, ведь их архитектура невероятная, и она во многом повлияла на мировую. Мне кажется, если взять все русское искусство в целом, то в массе своей оно настолько вторично и не интересно, как, например, искусство какойнибудь африканской страны. И единственный период, который абсолютно актуален и важен для мировой культуры, – это русский авангард. И в живописи, и в архитектуре, и в предметном дизайне, и вообще во всех срезах. Мне хотелось бы повысить осведомленность в этом вопросе у западной аудитории. Позже мы планируем создать и посвятить этой теме сайт. С авторами Еленой Овсянниковой и Николаем Васильевым, которые очень много пишут про конструктивизм и являются специалистами в этой области, мы начали как раз с книжки про деда, а идея заключается в том, чтобы издать 10-12 книг на английском языке с онлайн-поддержкой, чтобы можно было материалы скачивать. Это мегаинтересная история, и не только по персоналиям. Взять хотя бы и сделать такой гигантский альбом по конкурсным работам для Дворца Советов – это глобальные для 20-х годов конкурсы и сами по себе уникальные эпизоды в советской архитектуре, в Музее архитектуры 70 листов лежит, это фантастика просто. В планах сделать книги по Весниным, Щусеву, Николаеву и еще ряду знаковых персонажей авангардной архитектуры. Это вот такой мой любимый книжный проект.

Возвращаясь к вашему основному профилю: Дмитрий, в своих проектах вы в равной степени занимаетесь как дизайном, так и архитектурой?
Да, в последнее время, поскольку частной архитектуры здесь очень мало, мы в основном работаем с девелоперами и занимаемся люксовым жильем в центре Москвы. Патрики, Никитская и т. д. А так как сегодняшнее состояние рынка задает новые нормы (все сейчас хотят приобретать жилье с готовыми интерьерами, никому не хочется заморачиваться с этим), мы делаем все: и внутренний дизайн интерьеров, и дизайн самих квартир. Как это делают, например, в Америке – полная отделка плюс кухня и ванная. Вот, допустим, дом, который сейчас строится на Малой Бронной, 15. Запрос был сделать такой исторический по духу дом, и я решил, что правильным будет сделать выбор в пользу неоклассики. Проект получился очень сложным по всякого рода условиям города, по инсоляции, очень многоступенчатым по конфигурации. Но мы как-то с ним разобрались. Это будут пяти-, шестиэтажные здания с виллой на крыше в виде 500-метрового пентхауса.

А внутреннее убранство тоже будет выдержано в едином стиле?
Да, безусловно. Мы выбрали такую сильно осовремененную классику, интернациональную по духу, в очень лаконичной цветовой гамме, одним словом, то, что может подойти всем. А уже дальше каждый клиент может и волен делать интерьеры под себя. Вообще, люди сейчас хотят входить в проекты с фиксированным бюджетом и с определенным пониманием, когда этот проект завершается. Никто не хочет покупать коробку и потом еще два с половиной года с дизайнерами, с непонятным для себя бюджетом заниматься ремонтом. Все хотят купить сегодня и жить уже через месяц.

По вашим ощущениям, в последнее время работать с клиентами стало легче? Они стали больше доверять профессионалам?
Сложно сказать, мы уже так давно не работаем с частными заказчиками. Но хочу сказать, что в России по-прежнему одна из самых сложных клиентур. Даже если брать западную, то там тоже, конечно, попадаются персонажи разные, но в целом все-таки, если человек выбирает профессионала, это подразумевает некое доверие. С нашими клиентами этого почти не происходит. Уровень контроля и недоверия, как правило, очень серьезный, и это, как правило, ухудшает и осложняет работу.

Вы ведь работаете и на Западе?
Да, вот в этом году мы планируем открыть отделение в Лондоне, соответственно, там будем работать и развивать нашу деятельность. До этого в течение 10 лет у нас был офис в Париже, например. А вообще мы работали в Италии, Испании, Англии и Франции. И сейчас после некоторого перерыва возобновляем эту историю. В настоящий момент у нас есть текущий проект в Испании и Лондоне. Это и другая клиентура, и другой уровень возможностей. В России сейчас мало кто инвестирует в недвижимость.
А крупные западные девелоперы охотно идут в российское архитектурное бюро?
А мы как раз там не будем заниматься этим. На Западе нас интересуют частные объекты с точки зрения бизнеса. А девелоперские проекты – это скорее для опыта, для поддержания тонуса.

Расскажите в таком случае про частные зарубежные объекты.
Это в основном дома, виллы, шале, в Куршевеле, в частности, мы построили несколько. На юге Франции строили дома. Скажем так, типология загородных проектов – она самая интересная. Квартиры и апартаменты – не тот масштаб. Плюс всегда интересно делать загородный проект, потому что он идет в связке с ландшафтом, и это очень большое удовольствие – придумывать все это вместе с хорошими ландшафтными дизайнерами. Рамки другие и задачи другие.
В период становления вас как архитектора и дизайнера кто из величин этой области оказал наибольшее влияние?
Когда начинали работать, обращали внимание на англичан, сотрудничали в то время со Стивеном Райаном, делали вместе целый ряд проектов. Он был в свое время главным дизайнером у знаменитого Дэвида Хикса, был такой суперизвестный английский дизайнер эпохи 60-70-х – начала 80-х годов. Сотрудничал в определенный момент с Mary Fox Linton, если вы слышали. Это была очень-очень известная контора. И Райан как раз на тот момент, по-моему, был председателем Ассоциации английских дизайнеров и просто крутым дизайнером. Вот мы с ним в тот момент много общались, соответственно, на Хикса смотрели и всех остальных, кто уже тогда был на горизонте, это и Гранж, и Мулино, и Пинто – все это было очень интересно для нас. Плюс мне всегда очень нравился Ренцо Монжардино, это вот как раз столпы второй половины XX века. Многие из них работают по сей день, Мулино, например, делает совершенно невероятные проекты.

А если говорить о более молодом поколении современных архитекторов и дизайнеров, есть среди них, на ваш взгляд, настоящие имена?
Да, сейчас на удивление появилось столько дизайнеров, очень хороших дизайнеров. Особенно в такой средней категории. Просто раньше люди работали и не публиковали особенно ничего, а сейчас есть тот же инстаграм. Больше информационных возможностей, и дизайнеров море. Назову несколько имен очень хороших. Из французов это прежде всего Дамьен Ланглуа-Меринн, Жозеф Диран, Робер Кутюрье, из американцев Томас Физант, Стефан Силлс, Шахан Минассян, Пьер Йованович, из итальянцев – это студия Peregalli. Имен много на самом деле.

Сейчас, как вы верно сказали, очень много информационных возможностей, в том числе для раскрутки, и популярными дизайнерами становятся даже те, кто не имеет специального фундаментального образования. Есть та же школа «Детали», которая выпустила массу молодых дизайнеров. Как вы считаете, стоит ли относиться к ним серьезно?
Если у человека хороший вкус и правильные ощущения пространства, этого уже бывает достаточно. Большинство именитых и авторитетных дизайнеров вообще никогда этому не учились. Есть чутье. Вот, например, Архитектурный институт, в котором я учился, – это нулевое образование, пустота, зеро. Можно было не ходить туда ни одного дня. Это бессмысленное место, и все, чему там учат, неприложимо к жизни никак. Программа, которой уже 30 лет, преподается и сегодня, а в этом нет никакого смысла. Вообще говоря, в художественной области у нас образование очень сильно страдает, оно попросту не актуально.

Если говорить о современной архитектуре, что в ней наиболее востребовано, какая стилистика?
Сейчас актуально все, что броско, громко, ярко, всякие Захи Хадид. Для меня это вообще не архитектура. Мне кажется, что архитектура – это предметная область с очень ясно очерченными границами. Есть предметный дизайн – это совершенно другая история, вот там можно экспериментировать, хотя и там есть свои законы. Но предметный дизайн не привязан к контексту города. Большая ошибка многих именитых архитекторов, подобных Захе Хадид, – в том, что они воспринимают архитектуру с точки зрения предметного дизайна, условно говоря, проектируют гигантский телефон и водружают его посреди города, а архитектура – она должна прежде всего подчиняться требованиям города, отвечать на все вызовы градостроительной ситуации. Здание ведь обрамляет некое городское пространство, это и есть градостроительный подход, нужно понимать, что оно должно обозначать то место, где оно находится. А современный подход в большинстве случаев полностью игнорирует эти требования и выражает скорее эго и некие амбиции автора, что, на мой взгляд, совершенно несправедливо. Это все недолговечно. И после таких архитекторов остаются вот эти опусы, которые городу совершенно не нужны.

Вопросы: Елена Кириленко

Комментарии

Your email address will not be published.

Вам также может понравиться

Свежие записи

post-image
Обзоры

Аэрогрили Philips

Технология Rapid Air сохраняет полезные качества и насыщенный вкус еды благодаря инновационной технологии приготовления горячим воздухом Получить аппетитную корочку стало возможно и...
Подробнее
post-image
Персоны

Симоне Микели

Его проекты по архитектуре и дизайну всегда связаны с миром глубоких чувств, ощущений и восприятий. Самый героический из современных итальянских дизайнеров признается, что главный секрет...
Подробнее